Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
05:47 

Кабинетка. Волшебник Земноморья.

В первую очередь хочу выразить благодарность мастеру, которому не надоедает изобретать что то новое и возиться с тупыми игроками.
Во вторую очередь – спасибо игротехам, которые вместе с мастером творили и вытворяли на благо остальных.
В третью – огромная благодарность Олегу, предоставившему нам полигон. Возможно, без этого игра не состоялась бы вообще.
Ну и в четвертую – спасибо чувакам, которые стали мне товарищами по игре. Вы все очешуенные, и вы, и ваши персонажи, каждый по своему. Спасибо, что мы пережили эти два дня вместе.


Ее звали коротко и ясно: Морейн. В их мире, где каждое имя что-нибудь да значит, ее, насколько она помнила, было связано с морем. Так что оно прекрасно подходило – ведь море Морейн считала чуть ли не самой прекрасной вещью на свете.
Было и другое имя, так называемое истинное. Звучало оно как «Лиора», а переводилось «Я вижу свет». Не сказать, что Морейн была от него в восторге, но во первых, его все равно было строго-настрого запрещено кому либо открывать, во вторых, ее учителю и, можно сказать, приемному отцу, Огиону Молчальнику, было виднее. Это же он произнес девочке его на ухо, в день, когда ей исполнилось десять лет.

Десятилетие Морейн наступило через несколько дней после того, как Огион нашел ее, заплаканную, поцарапанную и уставшую, в лесу.
Сейчас девушка очень бы хотела сказать, что не помнит, как там оказалась, но увы – это она помнила отчетливо.
Предательство самых близких людей сложно забывается, неправда ли?
Сложно сказать, что подтолкнуло ее родителей к такому шагу, но они просто взяли и избавились от нее, как от старой вещи. Или даже нет – старые вещи выбрасывают в помойку хотя бы недалеко от дома. А вот ее отец отвел в лес, специально подальше, и ушел, ни разу не оглянувшись.
Морейн было очень страшно, настолько, что ни звука у нее издать не получалось, и все, что она делала – бессильно размазывала слезы пополам с пылью и грязью по щекам. А как только солнце коснулось верхушек деревьев, она встала и, пошатываясь, пошла просто вперед, куда нибудь. Только не в ту сторону, куда скрылся отец. Если она им не нужна, то она сделает все, чтобы не вернуться…
Мать Морейн, Тея, была волшебницей. И не простой, а кажется, важной – столько людей приходили к ней за помощью. И ее дочь тоже волею случая владела магией. Тея называла его «дар». И дар этот малышка начала проявлять с самого детства. С беспокойством Тея наблюдала за тем, как по зову Морейн сбегаются домовые мыши и другие животные, оказывающиеся поблизости, а легкий ветер, направляемый маленькими ладонями, колышет и уносит прочь по полу опавшие листья.
И ведь никогда Тея не выказывала недовольство, более того, гордилась и часто шептала Морейн перед сном, какой сильной она вырастет.
Абсолютно непонятно было, что стукнуло в голову оставленному в лесу ребенку, что она уверена была – ее бросили из-за ее магии. Мать не хотела, чтобы она выросла сильной. Сильнее, чем она сама.
Девочке удивительно повезло, что ее нашел мало того, что не работорговец и не маньяк, так еще и человек, сам оказавшийся достаточно сильным волшебником. Не сказать, что Огион был счастлив обзавестись дитем, о кажется, выбора у него особого не было: ни совесть не позволила, ни здравый смысл.
Впрочем, крышу, еду и воспитание он ей дал, как мог, а вот обучать не то что бы очень стремился. Так, показал-рассказал-заставил запомнить самое основное и на этом успокоился. Будь Морейн вообще интересна эта тема, она бы покачала свои права еще как, но к счастью или к сожалению, девушка сама наотрез отказывалась пользоваться своим даром. Если она что вбивала себе в голову, переубедить Морейн было сложно. В данном случае она прочно и упорно считала, что от магии одни неприятности. Кажется, именно так сказалась травма детства.
А вот к чему девушка проявила неподдельный интерес – это боевое искусство. Видя, как старательно Морейн размахивает палкой, Огион отвел ее к одному своему знакомому, переселенцу из империи Каргад, и попросил обучить ее. В свои 20 лет девушка неплохо обращается с мечом и луком, но сражаться предпочитает все же парой кинжалов, зачарованных Огионом в качестве подарка на совершеннолетие так, чтобы лезвия их выдерживали даже самые сильные удары мечей.
Некоторое время Морейн зарабатывала на жизнь наемничеством – в тех самых случаях, когда никто не высказывался по типу «да что ты можешь, женщина». Пока в один прекрасный момент ее не нашла женщина по имени Киндари, и предложила спуститься в определенные руины на острове Гонс, чтобы отыскать там амулет.
Примерно представляя об опасности и времени, что это займет, Морейн собиралась отказаться, но увы. Эта женщина предложила ей не денег в качестве оплаты, а помочь отомстить убийце ее родителей. Она поведала, что никто маленькую Морейн не бросал, наоборот – отец увел ее подальше от дома, чтобы спасти. А имя убийцы будет названо, только если амулет окажется в ее руках. Как оказалось, жажда мести почти полностью затмила разум девушки, и она дала согласие на сделку.


***

Берег был уже виден и без вспомогательных средств. Я обернулась, ища взглядом свою спутницу. Впрочем, я могла бы и не оглядываться: ее недовольный голос раздавался совсем близко.
Киндари – существо, которое терпеть можно было если и можно, то явно в очень небольших количествах. Не знаю, как она общается со своими подданными (княгиня чертова) и мужем, но мне уже через пару часов ее общества дико захотелось уронить на голову канделябр. Потом поднять его и уронить еще раз. И как она вообще замуж ухитрилась выйти, с таким то характером?
Сейчас она очень увлекательно скандалила с капитаном нашего корабля. Я бы посочувствовала ему, но в данной ситуации я все же была на стороне Киндари: этот великодушный человек предлагал высадить нас в ту часть моря, где мы могли бы уже спокойно стоять, не испытывая трудностей. Заносчивую княгиню такой вариант, разумеется, не устроил. Как и не устраивал он меня. Кому захочется спускаться в холодное подземелье в насквозь мокрой одежде? А в том, что там будет веять холодом (ага, могильным), я даже не сомневалась.
- Ну, чего застыла, собирайся!
Я вздохнула, еще раз напомнила себе, ради чего я здесь, что эта женщина мне еще нужна, что прибить ее в сердцах я всегда успею, и все же пошла следом за Киндари. Неудивительно, что в том споре она вышла победительницей.

***

На самом деле, если попытаться вспомнить все события, произошедшие за два дня, то…лично мне это было достаточно трудно. Рассказать было что и очень много – но и одновременно почти нечего. Как так получилось, что мы просидели не самой уютной и радостной компанией в подземелье, а единственное, чем я могу похвастаться – мы много тупили, но все живы? Или почти все.
Когда Киндари предложила мне сделку, я была уверена, что смогу достаточно быстро выполнить свою часть договора, и соответственно Киндари – свою. Пожалуй, на тот момент это единственным, о чем я только могла думать.
И уж ни в коем случае не ожидала, что в развалинах замка мы наткнемся на кого либо. Точнее, даже так – я ожидала разных монстров, людей-стражников, в конце концов, но не конкурентов же!
Да еще каких: пафосный блаженный маг с посохом и давний знакомый контрабандист – мое первое проваленное задание. Разумеется, никаких планов по отмщению я не вынашивала, но увидев Эгиля, почувствовала давно забытую уязвленность.
И если справиться с контрабандистом мне не составляло особого труда, что бы он о себе ни думал, то против мага у меня не было никаких шансов. Я уже прикидывала, как бы с ним договориться по хорошему, как вдруг явилось нечто, которое я тут же, не успев подумать, окрестила «Да что ты за херь такая?»
Как оказалось, это был стражник амулета, если можно так выразиться…Выглядела тварь занятно: хвост, когти, рожа такая, что по сравнению с ней даже аллигатор покажется звездой конкурса красоты.
Сообщив нам, что амулет – ее безделушка, на которую мы можем даже не рассчитывать, что мы останемся тут навечно и напоследок поцарапав Киндари (ну, тут мне сложно ее винить), и даже не слушая наших возражений, тварь исчезла вникуда.
Пока мы многозначительно переглядывались а-ля «кто виноват и что делать», на нашей аванс-сцене появилось новое лицо. Как будто предыдущих было мало. Моим первым желанием было перерезать горло новопришедшему, но черт, он оказался слепым.
Господи, я так говорю, как будто если бы он был зрячим, я таки смогла это сделать. Каждый раз я пытаюсь убедить себя, что я безжалостная воительница без особых эмоций, но вечно что-то в подобной мантре идет не так…ладно, неважно. Это мои личные заморочки, в рамках из которых мне гораздо комфортнее живется.

Он назвался Углем – и это все, что мы смогли узнать о нем даже спустя пару часов споров и предложений до хрипоты.
Судя по его потрепанному виду, в подвале он сидел давно. Длинные спутанные волосы, изорванная одежда, повязка на глазах…Это тварюшка сделала его узником? А ведь Уголь даже не мог сказать, сколько он здесь уже торчит – по его словам, это было всю жизнь. И не смог ответить нам, что происходит здесь в принципе. Короче говоря, с точки зрения помощи или внятности он был бесполезен. И если я просто ему не доверяла (сложно было сказать, притворяется он или в самом деле ничего не помнит), то Киндари предложила пойти по пути наименьшего сопротивления, ну или грубо говоря, убить его. Я не ожидала от себя, но кажется, я первая была против.
Ну да, девочка, кому ты там собиралась горло перерезать? Сиди и молчи, слабохарактерная ты своя. Кажется, у меня появился еще один повод себя ненавидеть. Словно в компенсацию, у меня открылась акция «нахами всем подряд без последствий», и провалилась она только на маге, который минут на пять заткнул мне рот. Пришлось утихнуть – он ведь был куда сильнее, скотина. И имя у него было такое же пафосное и дурацкое, как он сам – Персеваль. А ведь казался ненамного старше меня внешне.
Зато, судя по посоху, учили его на острове Роке. Настоящий волшебник, не чета мне, недоучке. Но нет, я не завидовала и не жалела. К черту магию. Все неприятности этого мира в основном из-за нее.
Так вот, Персеваль даже рискнул применить к Углю ментальную магию и покопаться чуток в его мозге. Звучало это как план, по крайней мере, сначала. Но вот Углю стало плохо. Все, больше никаких экспериментов. Мне не надо, чтобы у меня на глазах кто то умер, я хочу спать без кошмаров. Если это еще возможно в данной ситуации.
Пока мои вынужденные компаньоны продолжили развлекаться строением теорий и догадок, я попыталась осмотреть место, где нас заперли. Выхода не было от слова совсем, как будто его никогда не существовала.
Да уж…миссия по восстановлению справедливости провалилась уже на втором же этапе. Но нет, не дождетесь. Не знаю, к кому я сейчас обращалась, но будьте уверены – я и сама отсюда выберусь, и смогу наконец совершить свою месть. Да, именно так. Не денег мне пообещала Киндари. Ей удалось убедить меня пойти с ней только одним именем. Которое, правда, она назовет мне потом, когда у нее в руках окажется амулет.
Кажется, я настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, как нос к носу со мной столкнулся высокий смуглый человек в черном плаще. Невольно я попятилась, но тут же выхватила кинжал.
Он же на это только пренебрежительно пожал плечами и бросил:
- Не советую.
Да, я вспыльчивая ослица. Да, я истеричка и мало кого слушаю. Но сейчас я отчего то поверила незнакомцу. Поверила в то, что если попытаюсь причинить ему вред, плохо будет уже мне.
А вот Персеваль решил испытать судьбу – ну, моя интуиция оказалась права, и я могла только порадоваться, что на его месте все же не я.
Мага откинуло в сторону, как если бы он был тряпичной куклой.
А пришел этот странный чувак только ради того, чтобы покормить Угля…хлебушком. Не знаю, чем меня зацепил «хлебушек», да только я даже язык от неожиданности прикусила.
А еще он сказал (чувак, а не хлебушек):
- Я принес тебе еду, маг.
Что еду, мы все видели. Но он назвал его…магом? Я одна обратила на это внимание? Даже если и так, я решила пока оставить это при себе – до того момента, как пойму, что делать с этой информацией.
А нас он назвал гостями. Таким мерзким слащавым тоном, какой я ненавидела все то время, что слышала. Иронично, черт возьми. И не выйдем мы отсюда, ага. И скрылся сквозь стенку, как какой нибудь призрак.
А еще он был под покровительством тварюшки – нечто вроде жреца.
Если я скажу, что нам стало легче от этого, я совру.
В общем, дальше началось такое…такая информация вполне достойна того, чтобы пинком распахнуть дверь с воплем: «Я вам сейчас расскажу такое!»
Проблема в том, что все происходящее было странным, страшным, но таким сумбурным, что внятного рассказа не составишь, только список, в котором по пунктам будут идти все наши обмороки, видения, ссоры и споры. Не ручаюсь за правильную последовательность событий.

***
Например, я в своем отключении увидела своих родителей. Увидела, как их убил некто в черной маске. Я знала, что ничего не смогу сделать, это же меня вернули в прошлое, а всего лишь картинка, но стоять и смотреть на это я тоже не могла. Я упала – по другому и не скажешь, ноги меня банально не держали, - около отца, попыталась взять его за руку, но тут же отпрянула чуть ли не с криком. он распахнул глаза и, не мигая, произнес: «Морейн, это ты во всем виновата».
Кажется, я все таки кричала. Не помня себя, не успев очнуться, я схватила Киндари за плечи и настойчиво требовала ее сказать мне имя. То самое имя того самого убийцы моих родителей. Я потеряла всяческое самообладание…Персеваль пытался меня держать, Киндари настойчиво впихивала мне в руку стакан с вином, что ли. Машинально я отхлебнула – и тут же выплюнула. Вкус вина показался мне странным. Хорошо, что я не вставала, иначе падать было бы больнее. Меня затрясло, но уже не от нервов, я почти физически чувствовала, как мое тело охватил огонь, а легкие никак не могли набрать воздуха. Персеваль, кажется, первый сообразил, что со мной происходит. Мне повезло, пожалуй, я готова признать, что он находился здесь. Именно он спас мне жизнь с помощью своей магической силы. Кашляя и судорожно дыша, я пыталась подняться. Как только я поняла, что я в состоянии стоять, а потолок не пытается играть в карусель, я нашарила взглядом Киндари, а рукой крепче сжала кинжал. Ее глаза расширились. Кажется, она поняла, что с ней сейчас будет.
- Зачем ты это сделала?! – я не помню, когда в последний раз так повышала голос. Возможно, никогда. Никогда я никого не ненавидела так сильно, как сейчас эту мерзкую стерву. Сейчас мне было стыдно, что я даже начала ей доверять.
- Не делай вид, что не знаешь! – высокомерно ответила она, приходя в себя от первоначального замешательства.
- Да ты…что ты несешь! – я готова было уже вцепиться ей в горло, как поняла, что не могу двигаться от слова совсем. Парализация тела. Могу только говорить. Угадайте, кто постарался. Спасибо ему за это большое. Ненавижу сволочь. Всю мою благодарность как ветром снесло.
- Ты хотела отнять у меня мою власть!
тут я поперхнулась от неожиданности. Она что, углекислым газом надышалась? Понятное дело, сидим много народу в запертом помещении, но воздух сюда все же доходит, так с чего ей в голову пришла подобная чушь?
- Я видела это! Я видела тебя и моего мужа, ты собиралась захватить все мое, а потом избавиться от меня!
Не помню, как, но Персеваль ухитрился успокоить эту дрянь, объяснив ей, что это всего лишь наши страхи, что ни одно видение, а их было много, упомянула я только свое, не является будущим.
И меня развязал, только взяв с меня обещание, что я не попытаюсь ее убить.
Как только меня отпустило, я с размаху заехала ей в нос. Киндари не шелохнулась, лишь поморщилась и вытерла кровь.
«Справедливо» - все, что сказала она.
Мне полегчало.

***

Один раз я решила рассмотреть получше нашу камеру – на предмет лазеек и дыр. Сюда же как то добираются пауки, вдруг и для мышей норы найдутся.
В общем, когда я вернулась, я сначала даже не могла понять, что происходит.
Киндари стоит около Угля, и судя по ее выражению лица, готова наброситься на него. Уголь же держал в руке нож, к слову, принадлежащий самой Киндари, и кажется, я даже заметила кровь.
Какого черта. Какого.Черта.Не.Успела.Я.Отойти..!
- Что здесь происходит? – возмущенно спросила я, глядя в упор на Персеваля, который, как несущий добро и свет, по идее, должен был остановить драку. Если это была конечно она, а не просто попытка убить Угля.
- Она хотела меня убить! – Уголь высказался в ответ на мои мысли.
Не говоря ни слова, я принялась искать бинты в своем рюкзаке. Рана его была пустяковой, но лучше перестраховаться.
Киндари и Персеваль наперебой пустились в объяснения их гениального плана, суть которого состояла в том, что: они делают вид, что собираются убить Угля, а раз тварюшка и жрец держат его в подземелье, значит, он им для чего то нужен. А раз так, то они по идее должны тут же явиться и спасти его. А Уголь, скотина такая, еще посмел не поверить и начал обороняться.
Мда. Кажется, тут все начинают потихоньку сходить с ума. Надеюсь, я свихнусь последняя.
«Мне жаль, что так получилось. Если бы я не ушла, я бы ни за что этого не допустила», - мысленно обратилась я к Углю. Это странно, но кажется, я начала проникаться к нему симпатией. Да ну, бред.
На самом деле его было за что уважать. Мы уже успели узнать от Жреца, что Уголь здесь находится уже два года. И за столько времени Уголь ухитрился не потерять рассудок, да еще и реагирует на все более-менее…И чувство юмора у него, надо признать, отменное.
Тогда я решила, что обязательно помогу ему отсюда выбраться.

***

Персеваль выступал больше всех. С одной стороны, это было логично, как никак, он самый сильный из нас, и именно у него больше всех шансов вытащить нас отсюда. Это признала даже присмиревшая Киндари.
С другой стороны – лично меня он бесил неимоверно. И желание говорить гадости и ехидничать не остановило даже то, что он периодически накладывал на меня заклинание немоты. Минут по пять. Я осознавала, что если бы он пожелал, то от меня мокрого места бы не осталось, но хамить я не переставала. Он был весь какой то…чудной. Светлый, идеалист, в духе «Только с небес падет на грешника заслуженная кара!» . И пусть он именно этого никогда не говорил, зато я так слышала. И произносилось это таким противным блаженным голосом.
Корица – прекрасное успокоительное. В малых дозах. В больших же она действует как наркотик. Ты сидишь и ловишь разнообразные картинки.
Так этот гений не додумался ни до чего больше, чем нажраться этой самой корицы. Персеваль искренне надеялся, что в его приходе ему снова придет видение от тварюшки (а мы уже догадались, что наши глюки насылает именно она. Ну или он, оно, кто оно там по полу). Вместо этого он нес всякий бред про огонь. И даже ненароком выболтал свое собственное имя. К его счастью, никто так и не понял, какое именно из разнообразных бредовостей было именно им. Кроме меня, конечно – недавно, при еще одном эксперименте, Персеваль сам мне шепнул его на ухо. Но он мог не беспокоиться, мне ни к чему управлять им и ничего от него не нужно.

Маг совершал путешествие в мир мертвых. Рискованно, но что ж поделать. Это было единственное, куда он мог выйти в принципе. Если соблюдать осторожность, то ему даже повезет и он вернется.
Мне была дана четкая инструкция – не должной пройти 15 минут, как я должна буду позвать его по истинному имени.
Мы честно сидели и ждали, глядя на его бесчувственное тело в белой мантии, пока меня не начали тормошить товарищи по камере. Прошло всего минут 13, но Киндари заявила, что мы не имеем права лишиться самого сильного из нас. Поколебавшись, я позвала его.
А этот гадский гад, ой, то есть маг, вместо благодарности еще и высказал претензию, что я выдернула его слишком рано и он не смог узнать у какой то женщины, что хотел.
Я вспыхнула.
- Знаешь, в следующий раз, раз такой умный, будешь выбираться сам.
Не уверена, что я была права, но и Персеваль тоже мог бы промолчать, а не упрекать. В конце концов, мы беспокоились за его жизнь.
Уголь же мягко сжал мое плечо и прошептал:
- Он не прав, но будь выше, смири свою гордость.
А до этого и насчет Киндари мне сказал: «Если ты убьешь ее, ты будешь ничем не лучше, чем она».
Он что, вознамерился стать моим персональным голосом совести/разума?

А Киндари я все равно не смогла убить. Вовсе не из-за слов Угля. Просто поняла, что я не в состоянии отнять жизнь. Обороняться и защищать свою это совсем другое. Там либо ты, либо тебя. Но решить самой, кто достоин жизни, а кто нет я оказалась не в состоянии.
Киндари уже мне сказала, кто убил моих родителей. Его звали Визел.
Но кажется, в этом нет теперь смысла. Я хотела отомстить человеку, по чьей милости лишилась семьи, но…
я всю жизнь прожила с мыслью, что от меня отказались. Всю жизнь я ненавидела своих родителей, которые только притворялись, что любят меня. А узнав правду, меня пожирало колючее чувство вины перед ними. И я думала, что смогу его заглушить, если отомщу за их смерть этому безжалостному человеку.
И что мне теперь делать, когда оказалось, что я слишком слаба, чтобы вершить правосудие?
Но об этом я могу подумать позже. Сразу после того, как мы отсюда выберемся.

Персеваль в своем путешествии выяснил, что раньше алтарь с руной (изначально мы на него наткнулись, как только вошли, и по идее, там должна был лежать амулет. Но разумеется, под руной давно уже ничего не было, и алтарь этот мы сначала использовали как стул, потом и вовсе разбили) стоял в храме, и на нем приносили жертвы. Как он понял, той самой тварюшке.
А женщина, с которой он разговаривал, как раз была принесена в жертву.
Интересно, насколько это нам должно помочь..? Словно читая мысль, Персеваль еще раз укоризненно сказал в мою сторону:
- Не надо было дергать меня раньше времени.
Я уже открыла рот, чтобы послать его далеко и надолго, но посмотрела на Угля – и чуть ли не впервые в жизни заткнулась добровольно.
Персеваль предпринял попытку сходить в потусторонний мир еще раз, но на этот раз не нашел ничего.

Зато явный прогресс наметился у Угля. Незаметно в беседе выяснилось, что он помнит остров Рок, школу, как он там учился. Получается, Жрец не просто так назвал его магом. А раз так, у Угля должен быть и свой посох. Скорей всего, хранился он сейчас именно у Жреца.
Мы разбились на два лагеря: Киндари и Эгиль предлагали еще разок покопаться в памяти у Угля. Мы же с Персивалем не хотели этого допускать. Если Уголь испытывает такую боль, то не стоит его мучить, мы придумаем что нибудь еще.
Наши споры прервал Жрец. Честное слово, я бы уже давно врезала ему по надменной физиономии, если бы была уверена, что мне ничего за это не будет!
- Я вижу, к тебе возвращается память, маг?...

Эта его фраза стала ключевой. Вмиг все поняли, что еще раз залезть в голову Угля все же стоит. Точнее, все, кроме меня. Но кого это волнует
Вот Персеваль касается раскрытой ладонью головы Угля и…падает так стремительно, что я невольно вскрикнула. Я не то что бы очень впечатлительная, но видимо, этот день неплохо так проехался по нервам.
Киндари кидается к Персевалю, я к Углю, потом к магу, да черт, кому из них помогать то?!
Очнувшийся Уголь забивается куда то к стене, Персеваль же наоборот, пораженно смотрит на него и повторяет:
- Безумец…Безумец!
И вот что он такого увидел в сознании Угля, что вмиг растерял весь свой словарный запас?
В итоге, глотнув вина, которое помогло ему отойти от шока, Персеваль поведал нам, что оказывается, это Уголь вызвал тварюшку из иного мира.
Они со Жрецом вместе пришли сюда за амулетом, но Уголь, будучи самонадеянным молодым магом, решил показать свое могущество и открыть дверь миров…Да только явившаяся на зов тварь не спешила исполнять его приказы. Жрец немедленно присягнул на службу дряни, ой, то есть твари, и выколол Углю глаза. С тех пор Уголь и сидит здесь.
Я понимала, что немалая доля вины его здесь есть. Но не могла отделаться от мысли, что нет никакого желания обвинить его во всех наших несчастьях. Вовсе нет, мне было его отчаянно жаль. Все совершают ошибки. За свою Уголь расплатился более чем.
Я не знала, как сказать ему, и что, как успокоить.
Но вдруг он словно бы вынырнул со дна глубокого озера и вполне нормальным голосом произнес:
- Я в порядке.
Не уверена, что он сказал правду, но держится неплохо. Я невольно улыбнулась.
- Ну вот и отлично.
Мы начали разрабатывать план действий.
Через тернии, но таинственным образом мы додумались, что тварь сама не особо в восторге от того, что находится здесь. Да и Жрец не испытывает сильного удовольствия, служа ей. Нам надо было дождаться, пока он снова принесет свой хлебушек, и попытаться уговорить его принять нашу сторону и помочь нам.

***

Уже привычный фокус Персеваль провернул и со Жрецом – даже странно, что защита тварюшки не сработала против такой серьезной вещи, как ментальное воздействие. Мы выяснили его истинное имя, как и планировали, попытались убедить его действовать против его хозяина, но Жрец ухитрился сбежать. Мы удрученно переглянулись. Ну и что теперь..?
А дальше веселее. Жрец ворвался с посохом, который отдал Углю, который к тому моменту все уже вспомнил и даже вспомнил, как пользоваться своими магическими силами, и на наших глазах перерезал себе горло.
Кажется, я в самом начале упоминала, что хотела бы обойтись без вида крови? А теперь перед нами лежит труп, и деть мы его никуда не можем. И сказать нам больше он тоже не в состоянии.

Получив свой посох обратно, Уголь, что не удивительно, стал чувствовать себя увереннее. Именно он нашел потайную комнату, которую ранее при обыске даже Персеваль не смог заметить. В комнате на стене висел потрет красивой женщины и подпись «Братство пылающей свечи».
И ящик. Судя по всему, в ящике находилось что то важное. Спасибо, госпожа очевидность.
Я присела перед ним на колени и провела пальцами по странным узорам на крышке. Неожиданно каменный шарик начал двигаться. Это был странный механизм, похожий на лабиринт, судя по всему, шарик надо было довести до другого конца. В первый раз у меня не получилось – шарик сорвался буквально на финишной прямой. После чего из воздуха посыпалось что то вроде пузырей. Никто не обратил на них внимания, а зря. Меня один пузырь коснулся, и через некоторое время я снова начала чувствовать себя плохо. И снова мне спас жизнь Персеваль. Такими темпами все же придется сказать ему спасибо.
Ящик открыла Киндари. Внутри лежал обрывок письма.
Содержал он в себе информацию про ту самую тварюшку. И наши догадки подтвердились: тварь призвала семья, хранившая амулет, чтобы она его защищала. И Уголь здесь совершенно не причем.
А еще я вспомнила, что уже слышала – «братство пылающей свечи» - раньше. Кажется, мама с отцом говорили об этом. Но вот что именно…
Персеваль, который отчего то уверовал в мой магический дар, несмотря на то, что я раз сто повторила «не умею я ничего!», настойчиво сунул мне в руки письмо и потребовал, чтобы я попробовала призвать его оставшуюся часть. Я подумала, что быстрее будет это сделать, отвяжется тогда. Попробовала. Только я хотела торжествующе заявить, что я была права и ничего не могу – как тут же меня накрыло очередным видением.
Я видела женщину с портрета, мужчину, который призывал тварь, как он открывал дверь между мирами, но закрыть смог только ценой своей жизни. …Как жаль, что они оба погибли. А еще на женщине было точно такое же украшение, как носила моя мать. Получается, моя мама имела прямое отношение к этому таинственному «братству»?
Уголь же, проявив баранье упрямство, третьим взял в руки этот несчастный клочок (первым был все же Персеваль, и он потерпел неудачу). На его призыв откликнулась, как ни странно, вторая часть письма. Только…эм…в таком виде, что пожалуй, толку от этого было совсем чуть чуть. Намного меньше, чем просто чуть-чуть.
Растерянно мы смотрели на горстку пепла.
Кажется, именно в тот момент нам всем пришла в голову одна и та же мысль: мы окончательно зашли в тупик.

***

Имя человека, благодаря которому я осталась одна – Визел. Имя человека, благодаря которому здесь оказалась Киндари – Визел. Имя человека, заманившего Угля в ловушку…Ну, понятно, какое.
Получается, мы застряли здесь, как мухи в паутине, из-за этого рыжего куска дерьма, который ухитрился выстроить отчасти даже гениальный план за не слишком продолжительное время. Сволочь. Без преувеличений могу сказать, что мне то он всю жизнь испортил…
Я его увидела в очередном приходе. Рыжий, черты лица похожи на хоречьи или лисьи. А на столе…на столе лежал, судя по всему, тот самый амулет. Сейчас я уже не вспомню, о чем мы с ним говорили. Но зато, когда я описала то, что видела, своим сокамерникам, Киндари побледнела, потом заметно сникла.
Женщина смогла все же рассказать нам, какие отношения связывают ее и Визела, и что именно он фактически привел ее сюда. Она думала, что оказалась умнее своего любовника, но оказалось, что он перехитрил нас всех. Решил избавиться от нас всех одним махом.
Я долго думала: а причем здесь я? Как я могла ему помешать, ведь я даже е подозревала о его существовании?
Братство пылающей свечи. Все упиралось в него. Моя мать была предпоследней из них. Последней осталась я. Не знаю, почему Визел боялся меня, но рыжий гад решил перестраховаться, поэтому и подослал ко мне Киндари. Он правильно рассчитал, как будто знал точно, что мои эмоции выйдут из под контроля, и я не буду желать ничего, кроме его смерти.
С Углем же…Визел неплохо сыграл на честолюбии и гордыне заносчивого мага, который хотел доказать миру, что он на многое способен. За что и поплатился. Не он вызвал тварь из ее мира – но он разбудил ее.
Я поняла, что все еще хочу добраться до Визела. Понятия не имею, что я собираюсь с ним делать, раз уж убедилась, что убийца из меня не вышла. Но нельзя было оставлять этого человека безнаказанным. Сколько еще жертв попадет в его хитрые ловушки?
Собственно, с Эгилем так же приключился Визел. Кажется, именно этот рыжий таракан посулил контрабандисту много денег за один несчастный, но такой манящий сильный амулет.
К слову, контрабандист был самой темной лошадкой среди нас. Он мог казаться случайно забредшим сюда, но внезапно выяснилось, что нечто связывало его с Персевалем. Точнее, не нечто, а некто. Женщина по имени Селена. Я не сильно вслушивалась в их страдания о личной жизни, поняла только, что оба они ее любили, только вот Персеваля Селена еще и попыталась убить. Обороняясь, маг ранил ее, только понятия не имел, насколько сильно и жива ли она до сих пор. Сдается мне, он и хотел бы, и боится встретить ее спустя столько времени. Но это и была его темнота, которую маг хранил в себе за маской спокойствия и щитом благоразумия.
А одним из его благоразумных предложений было, которым он нам все уши прожужжал, уничтожить амулет сразу, как только мы его достанем. И Персеваль был единственным из нас, кто явился на остров не затем, чтобы осуществить с помощью амулета какие либо коварные цели, но чтобы забрать его на остров Рок, чтобы сильнейшие маги Земноморья охраняли его от злых людей. ну или тупо уничтожить, чтобы опять же никто не мог пользоваться им от слова совсем.
Врать не буду, блуждали у меня гордые мысли оставить амулет себе, чтобы самой его охранять от посягательств. Но…все же это было слишком самонадеянно, и я заставила себя перестать об этом думать. Это не для меня. Я даже себя защитить в итоге оказалась не в состоянии, не то, что вещь, за которой охотятся все, кому не лень. Пожалуй, каким бы чудным ни казался маг, он был самым светлым из нас. Пусть он и решает, как наименее подверженный порокам. Любовь к вину не считается, это якобы делает его сильнее. На здоровье, пока не начинает в пьяном угаре крушить все вокруг – сколько угодно.

***

Снова, как в первый раз, мы стояли перед тварью. В первый и, я чувствовала это отчетливо – в последний. Но сейчас мы не были растерянной кучкой незнакомых людей, пожалуй, нас можно было бы назвать уже командой, и, с натяжкой – товарищами? По крайней мере, по несчастью уж точно.
А еще различие было в том, что рядом стоял Уголь, опирающийся на посох, и не непомнящий себя человек, а примирившийся с собой маг. Да под ногами – труп жреца, решившего в последнюю минуту прекратить это все и помочь нам. Да, он это сделал не потому, что Персеваль узнал его истинное имя. Жрец , видя, как тварь мучает нас, насылая приступы боли и временно, но лишая магии тех, кто ею обладает, понял, что больше так продолжаться не может. Когда кровь брызнула из перерезанной артерии, я думала, что он заслужил подобное. Сейчас мне было только жаль его. Он все же был человек. Слабый, но человек. Нельзя винить его за то, что он испугался существа, с которым все равно не смог бы справиться.
Тварь надеялась, или испытывала нас, но была уверена, что никуда мы не денемся, потому что сложно отказаться от тьмы внутри себя. Но каждый справился – и я, отпустив желание мстить, и Киндари, для которой не было ничего важнее власти, и Уголь, сказавший, что он готов платить и дальше, но пусть будем свободны мы. На этих его словах я поняла, что на глаза наворачиваются слезы. Мысленно выругав себя за сентиментальность, я нахмурилась, чтобы никто не заметил приступа моей слабости.
«Ты идиот» - мысленно обратилась я к Углю. – «как будто я бы позволила тебе здесь пропасть». Уголь и так достаточно настрадался - ведь именно за этим тварь держала его здесь. Она просто-напросто питалась его болью. Но теперь кормежка закончится, а тварь пусть подавится.
Даже видения твари не смогли сломить нашу обретенную уверенность.
История закончилась тем, что мы втроем, - Персеваль, Уголь и я, - открыли для существа из другого мира дверь. Наших сил могло бы не хватить, чтобы закрыть ее, ведь это всегда сложнее, но разве могли мы не попытаться? Мы рискнули – и выиграли.
В ту же секунду, как хвост твари исчез в закрывшейся пространственной дыре, откуда то сверху, пролетев практически в паре сантиметрах от моих рук, упал тот самый амулет. Упал и разбился. Как и хотел Персеваль, он не достался никому. Я подобрала осколки и задумчиво посмотрела на всех остальных.
Для меня, - и для них тоже, я знала, - наше заключение не прошло даром. Каждый из нас переосмыслит свою жизнь. Каждый из нас уже сделал для себя какие то выводы.
Я устала ненавидеть. Устала строить вокруг себя броню и никого не подпускать. Я думаю, я смогу научиться доверять другим.
Киндари высказала вслух нечто подобное и, неожиданно для себя, я протянула ей руку. Женщине, которая затащила меня сюда. Которая попыталась меня убить. Которую я ненавидела от всей глубины сердца и души. И которую смогла простить, несмотря ни на что.
- А ты не такая дура, какой казалась.
Киндари удивленно посмотрела на меня своими прекрасными огромными глазами, после чего улыбка осветила ее осунувшееся лицо. Она крепко схватила мою ладонь. И в своей обычной манере произнесла:
- Зато ты все такая же.
Эгиль решил оставить контрабандизм и заняться чем то более легальным. Мы все одобрили это его решение. В сущности, неплохой он парень. Если оставит преступность и будет жить честно – сокровищем станет. Из него получится отличный товарищ.
Я очень хотела сказать Углю одну вещь, которую поняла для себя не так давно. Сразу, как только мы выберемся из подземелья. Но не успела. Болтливый маг опередил.
- Уголь, поехали со мной на Рок. – просто предложил он, - даже если тебе там и не помогут, ты сможешь пройти обучение заново. Мне кажется, кое-что в теории ты все же пропустил.
А Уголь в этом был с ним полностью согласен. Он не казался слишком потерянным, но, как мне почудилось, его беспокоила его судьба - что он теперь будет делать, ослепший и ненужный? Так что может, предложение Персеваля было очень кстати.
- Морейн, - на этот раз Персеваль позвал меня, только голос его звучал строже, - у тебя прекрасный дар. Ты должна его развивать.
Это мне Персеваль повторял все то время, что мы здесь просидели. И каждый раз я лишь огрызалась или отмалчивалась. Но теперь я протянула, как будто в сомнении, но на самом деле давно уже приняла решение:
- Пожалуй, магия это не так уж плохо. Если вдруг найдется кто-то, кто решит обучать «женщину», - это слово я подчеркнула голосом, ведь, как известно, женщин в Земноморье магии с определенных пор не обучают. И кажется, моя мать была последней, - то обещаю, буду развивать.
- Я всегда к твоим услугам, - улыбнулся маг и чуть склонился в церемонном поклоне.
- Ну а ты думаешь, на кого я намекаю? – я ответила улыбкой на улыбку вполне искренне. Я успела привыкнуть к Персевалю настолько, что его пафосность перестала меня коим-то образом задевать.
- Тогда поехали со мной на Рок! Даже если тебе откажут в виде на жительство там, хотя бы увидишь остров и знаменитую школу.
- Морейн, - я почувствовала прикосновение Угля к руке, - рассмотри остров за меня как следует.
Горло у меня перехватило, но я все же смогла ответить, не подавая виду:
- Это я тебе обещаю.
И рассмеялась, непонятно чему. Остальные подхватили, и пятикратный смех облегчения, радости и свободы взмыл под самый потолок нашей уже не тюрьмы. Нам пора было наверх, на солнце.
Я достаточно тепло попрощалась с Киндари. Она так изменилась за эти дни..! По такой Киндари, которой я говорила «Не пропадай и объявляйся», я, пожалуй, буду скучать. И даже хотела бы увидеть ее еще раз.
С Эгилем мы разошлись тоже вполне по приятельски. Может, я как нибудь даже навещу его. Он вроде бы собирался открыть свою лавочку, вот и посмотрим, как он будет жить честной торговлей.
С Персевалем и Углем мы направлялись на Рок.
Да, сейчас мы разбегались каждый по своим делам, каждый обновлять свою жизнь. Но я сердцем чувствовала: мы навеки связаны между собой. То, что произошло с нами, не может пройти даром…

***
… - Морейн, о чем задумалась?
Я уже узнавала Угля по походке. Несмотря на слепоту, ориентировался он в пространстве довольно неплохо, а ходил так вообще ступая мягко, как кот.
- Море, - просто ответила я. – Я всего лишь смотрю на море. Оно прекрасно…
Я виновато замолчала, вспомнив, что Уголь, к сожалению, этой безграничной стихии уже не увидит. Но маг, даже если и понял мое замешательство, даже не подал виду. Сам он спокойно шутил над своим отсутствующим зрением, поэтому я надеялась, что скоро и я смогу избавиться от ощущения, что могу ранить его даже легчайшими намеками.
- Я помню его, - просто ответил он. – В бурю море представляет угрозу и внушает уважение. В штиль же оно спокойно и величественно. И ты права – оно действительно прекрасно. Ты чем то похожа на него. И твое имя наверняка связано именно с ним, я угадал..?
Я почувствовала, что краснею. Хотя вроде раньше не замечала подобного за собой.
- Знаешь… - решилась я, - мое истинное имя, - я склонилась ближе (а точнее, поднялась на носки, ведь Уголь был на полторы головы выше меня), - …переводится «Я вижу свет».
Я замолчала. Как учившийся в школе, Уголь точно знал слово, которое переводится именно так. Сейчас я совершила гигантский акт доверия по отношению к нему и сделала это осознанно.
«Я обязательно выучусь», - думала я, снова вглядываясь вдаль, - «я обязательно стану сильным магом, самой сильной волшебницей, даже если мне откажут в учебе на Роке, мной займется лично Персеваль. Я обещаю, что покажу тебе свет. Я стану твоими глазами».
И именно это я собиралась сказать Углю еще тогда, в подземелье.
Я не сомневалась, что все будет так. Просто потому, что не могло сложиться иначе.

URL
   

Moraine;

главная